Кто-то из них подскажет Нине адрес детского дома, чем спасет Я уже была в сознательном возрасте, когда папу на три месяца выгнали с работы. В детдоме был мальчик 7 лет, Коля. Самый маленький из нас.

Статистика parkrun Красноярск набережная

История произошла с моей тетей Ольгой.Произошла она буквально неделю назад и поэтому довольно сложно выразить весь спектр эмоций который меня сейчас обуревает,но я попробую.

Мой брат Николай 9 лет назад привел в дом моей тети девушку,тихую деревенскую девушку,кроткую,спокойную и милую.Звали ее Кристина.Всей семье она безумно понравилась и главное,моя тетя была от нее просто в восторге.Они нашли быстро с ней общий язык, вместе готовили, стирали, телевизор смотрели,короче стали лучшими подругами .Мы безумно были рады такому повороту событий,ведь не все свекрови так любят своих невесток, а Оля ее даже доченькой называть стала!

Жили они все в доме построенным отцом Николая и мужем Ольги. И купила моя тетя однокомнатную квартиру,на другом конце города, и переехала туда,а этот дом оставила молодым.Я не знаю почему,что побудило мою тетку так сделать,но она переписала свой дом,в котором они жили все вместе до Ольгиного переезда на невестку!!!Пошли к нотариусу и оформили дом в собственность.Сказать что мы были в шоке,это ничего не сказать!Но ладно,это их решение,видно действительно хорошая девушка,раз ей так сильно доверяют.

Но буквально через несколько дней звонит мне Коля,и говорит,что он в больнице,его избили приехавшие родственники Кристины и выгнали из дома,сказав собирать вещи.Сказали,что дом это не его,прав он тут жить не имеет,это дом Кристины и жить здесь теперь будут они.

Мы собрались и поехали к ней.Дверь нам открыла Кристина и подтвердила,что да,это правда.Николая она никогда не любила,вышла замуж,чтобы закрепиться в городе.терпела его мать,старую маразматичку,и то,что она оформит в собственность дом уж никак не ожидала.И как только закончилось оформление,позвонила родственникам,и они выгнали надоевшего нелюбимого мужа.И закрыла дверь перед нашим носом.

Дорогие читатели,вот что делать?Тетя как узнала,что случилось,с инсультом попала в больницу,Николай избитый тоже там,вот что теперь делать?

И значит, Коля с мамой и с бабушкой тоже решили уехать. А все вещи, конечно, От дверей дома мама отсчитала тридцать шагов. И там зарыла.

Муж с подругой выгнали из дома

– Вот тебе бы я точно не дал, у моего Димки больше.

– А еще у твоего Димки яйца вместо лобных долей. Все, спи уже.

Проснулся Коля от звонка с незнакомого номера.

– Дмитрук Николай Олегович? Это СБУ вас беспокоит, – сказал мужчина, едва сдерживая смех. – Вам нужно проехать к нам для небольшой очень интимной беседы.

– Малолетним пранкерам не даю, – Коля нажал на отбой.

– Сегодня мне позвонил какой-то малолетний дебил, – рассказывал Коля вечером на твиче. – И сам же еще ржал в трубку. Как будто в Службе Безпеки говорят на вашей поганой москальской мове.

Оказалось, что это не так.

Сержант СБУ при полном параде не поленился доехать на личном автомобиле до владений семьи Дмитрук. Родители уже были дома, причем отец – абсолютно трезвый и злой, так как сегодня посещал Державну Службу Занятости и остался в пролете.

Дом обступили непонятные личности, от которых разило зверятиной, они измазали жовто-блакитной краской все стены снизу и забор, несколько раз написали черной краской «пидор» и сломали почтовый ящик. Коле пришлось выйти к ним, чтобы они не замазали дорогие окна и, не дай бог, не подожгли чего. Гости ссали на фундамент и объясняли Коле, что он больной на голову петух, который позорит всю нацию, и ему лучше убиться, чем так жить.

– Я убью себя тринадцатого числа! – крикнул Коля, пытаясь переорать их голоса. – В двенадцать дня, на Майдане, под колонной! Я правда это сделаю, я не вру! Я выполняю все, что обещал!

– Сначала мы тебя отмудохаем, а потом убивай, если сможешь руками двигать. – Рослый брюнет с породистым римским носом повалил его на землю и пнул несколько раз под ребра и по печени, Коля не сопротивлялся. Остальные тоже приложились по разу, а было их, наверное, человек двенадцать, Коля только прикрывал лицо руками, чтобы они, не дай бог, не выбили чего. Один, низенький и рыжий, все пытался отодрать его руки от лица и попортить его, чтобы кацапам стало противно спускать на уродливую харю. Коля очень боялся за брата и за родителей, мелькнула мысль, что все будет как в Одессе тогда весной.

Когда над ним склонился сотрудник СБУ, Коля был почти рад, что он приехал. Шпана нехотя отошла от предателя, никто не испытывал уважения к СБУ, на самом деле сержант сам сильно рисковал, приехав сюда.

– Все должно быть по закону, – успокаивал СБУшник, показывая всем удостоверение. – Сами с этим задротом разберемся, мало не покажется.

«Галичанские дворняги» ушли, оставив вытоптанную траву, окурки и вонь уайт-спирита.

Лицо Коли все-таки не пострадало, только на затылке вспухла большая шишка и все тело было в гематомах, сержант сначала осмотрел его, ощупал, поставил на ноги и спросил, не тошнит ли. Коле от такой заботы стало не по себе.

– Пожалуйста, не говорите маме, – взмолился он. – Я все что хотите сделаю, только не рассказывайте им. Я могу отсидеть за что-то другое.

– Нужен ты кому… – СБУшник погладил его по голове и увел в дом.

Мать и отец сидели в своей кухне-гостиной с каменными лицами в ярком свете диодов. Сержант открыл свой ноутбук и показывал им ролики из блога Москаля:

– Не волнуйтесь, этому человеку уже запрещен въезд на территорию Украины. Следите за своим сыном получше, я уже понял, что он у вас с приветом, мы утром всем отделом угорали, потом до обеда работать не могли. Дела, конечно, не будет.

Мать машинально кивнула.

– Проблема тут не в том, что делает ваш сын, он сам себя контролировать не может. Проблема в вашей личной безопасности. Я не могу гарантировать, что завтра не придет сто или двести человек, которые вас разорвут на мелкие куски.

– Может, они подождут, успокоятся? – перебила его мать.

– Успокоятся, даже наверняка. Но сначала его успокоят, вместе с вами. Какой там у него диагноз?

– У меня записано, – мать рванулась к буфету.

– Да не важно. Просто объясните детям, что нельзя думать только о себе. Пусть подумают о вас и о соседях.

– Олег, вези его в травму, – скомандовала мать, когда сержант уехал.

– Не надо в травму, я у вас немножко полежу и приду в себя, – попросил Коля.

– Ты не полежишь, – подал голос отец. – Ты соберешь свое поганое барахло и уйдешь из моего дома. Такой сын нам не нужен.

– Что ты брешешь, старый дурак? – мать встала между ними.

– Мне не нужен такой сын. Лучше бы ты сделала аборт. Он и Димку нам испортил.

Коля сообразил, что Димка все это время отсиживался у себя наверху. Несмотря на то, что Дима вставлял брату, в глазах отца он оставался ангелом. Видно, активов папа за пидоров не считал.

– Я соберу вещи.

– Сиди, малахольный, батя сам не понял, чего несет, – мать толкнула его обратно на диван. Слышно было, как Дима ходит наверху.

– Мамочка, у меня есть деньги, я уеду на некоторое время, пока все не устаканится.

Друзей у Коли не было, знакомые вряд ли согласились бы пустить его к себе. Те два ролика уже расползлись по всему рунету, хоть их и прикрывали из-за порнографического содержания. Даже на порнолабе раздача была «закрыта по просьбе правообладателя».

Родственники в Полтаве не желали принимать Колю, Димкин бывший отказался пустить спалившуюся пассивку на несколько дней. «Просто потому, что я не дура и не лесбиянка, – объяснил Вова. – А сам приходи когда хочешь».

Не было гарантии, что там, куда Коля приедет, этот ролик еще не смотрели. Он мог бы поехать к бабушке, но она жила в двухкомнатной квартирке с тетей и ее детьми, которые уже видели ролик, звонили и возмущались. Пришлось остаться дома.

Коля сунулся на твич, но его канал заблокировали, похоже, навсегда. Он дико скучал по русским парням, которые его опускали, по твичу и по своей уютненькой помоечке, даже нашел в скайпе Светика и Проктолога. Проктолог сначала ляпнул «Приезжай, я тебя устрою», потом спохватился: «Не выйдет, ты же не умеешь ни хера».

Светик долго переписывался с саппортом твича, он объяснял, что украинский стример Николай не показывал на канале порно, на самом деле с ним подло и нечестно поступили местные гомофобы, украв и выложив в сеть приватное общение по скайпу с его близким другом. После этого бедного мальчика подвергли коллективной травле, избили и сдали властям. Саппорт нехотя сдался, отметив высокий уровень гомофобии и насилия в славянских странах. Наверное, в поддержке сидел гей, который пожалел красивого мальчика, признав за одного из своих. И когда канал триумфально вернули, кто-то написал в чате: «I like you very much». Коля ответил, что ему это очень приятно, и сделал пальцы сердечком. Его уже почти не опускали, деньги приходили понемногу, но стабильно, на канале появились даже настоящие девушки, которые спрашивали, больно ли ему было и как оно – когда парень любит парня. Коля охотно отвечал, инструктаж и обмен впечатлениями затягивался на долгие часы. Москаль заявил, что канал превратился в бабское говно, ушел с твича и больше не отвечал в скайпе.

Коля хорошо отблагодарил Светика приватным танцем по вебке. Дима ему на этот раз не помогал: в апартаменты брата он по настоянию родителей не совался, только покупал ему еду, выпивку и сигареты. По ночам мать прислушивалась, не скрипит ли деревянная лестница за стеной, так что Дима начал пользоваться уборной на своем этаже, чтобы она не психовала.

Антибиотики Коле теперь колол отец, причем отводя взгляд и строго в руку, зеленка отмылась, издевательства понемногу забывались, те гопники больше не приходили.

Коля пытался звонить Москалю на мобильный, он не понимал, почему тот вдруг оттолкнул его и обрубил все возможности общения, даже блог свой он перевел в режим «только для друзей», а другом для него Коля не был.

Только 11 числа, в три ночи, каким-то чудом Коля дозвонился.

– Какого хуя тебе надо, мразь? Отомстил, так дрочи теперь один, – сказал пьяный Москаль и отключился.

Коля позвонил снова.

– Ну хули ты меня достаешь, я некрасивый, у меня хуй маленький, характер мерзкий, я никогда тебе не вставлю, что ты за манда тупая? Ты там у себя в Украшке нахуй никому не нужен, можешь хоть кабачком себя драть, никто внимания не обратит, а я из-за тебя работу потерял.

– Ты сам соображаешь, что несешь? Ты выложил в сеть это говно, а я виноват?

– Ладно, похуй, – Москаль часто задышал в трубку.

– Ты там дрочишь, что ли?

– А ты совсем дебил? Отъебись от меня, пидор 404, никаким боком ты мне не всрался, найди хуй своего возраста или у Димки сосни. Не беспокой меня больше, тварь! Не смей мне звонить!

– И что мне теперь делать? – спросил Коля, чувствуя, как внутри всё холодеет и сердце готово остановиться.

– Застрелись. Такие как ты не нужны. Встань под этой дурной бабой с крылышками и вынеси себе мозги. Я приеду посмотреть. Всё, на хуй пошел!

Двенадцатого вечером Коля объявил, что покончит с собой, как и было сказано ранее. Он никому не нужен, он не видит смысла в своем дальнейшем существовании, он позорит свою семью и не хочет, чтобы из-за него страдали близкие.

– Глупыш, что за юношский максимализм? – написал ему Светик. – Впрочем, дело твое, я в твоем возрасте тоже два раза глотал таблетки, когда меня парень бросил. Не понимаю, как я мог убиваться из-за такого говна.

– Я сам не понимаю, – ответил на это Дима. – Но так всем будет легче. Кстати, почему на моем канале одни пидоры?

– Потому что у тебя смазливое личико и ты играть не умеешь, – ответил Проктолог. – Надеюсь, и стрелять тоже.

– Не думай, что таким образом его накажешь, ему действительно похуй на тебя, – уговаривал Светик. – На самом деле тут всем на тебя похуй, ты не умеешь с людьми общаться так, чтобы они тобой серьезно интересовались. Сначала подрасти немного, наберись опыта.

– Стань старой жабой, как ты, и лазай в трусы малолеткам, читая нотации, – Коля показал ему фак. – Меня бесит этот твой тон всезнающего папочки, иди-ка на хуй, пидор сорокалетний. То, что мы дрочили по вебке, ничего не значит.

– А мальчик начал жечь под конец карьеры… – написал Проктолог.

– А ты такой же сорокалетний пидор, иди застрели себя сам. – Коля вырубил комп.

Брат скрипел половицами наверху, он еще не спал. Коля, держась за стену и стараясь равномерно распределять нагрузку на ступени, прокрался к нему. Наверху было совсем не так уютно, как внизу, кровать брата напоминала топчан в медкабинете, кроме нее в большом, еще не разделенном стенами помещении стояли два складных стула с наброшенной на них одеждой и что-то вроде сундука, который служил столом.

– Мать не спит, – прошептал брат.

– А мы тихо, – Коля попытался обнять его.

– Отъебись от меня, извращенец, – Дима толкнул его.

– Пожалуйста, трахни меня! – крикнул Коля. – Димочка, выеби меня, я так скучаю по тебе!

Мать колотила в стену, через минуту вбежал отец и врезал Коле по щеке со всего маху.

– Димочка, ты так защищал меня перед правосеками и перед батей с мамой, никогда не забуду! – орал Коля. – Выеби меня, а то я тут один извращенец!

– Уведи этого больного, – попросил Дима.

– Я попрощаться с тобой хотел, дурак, – Коля спустился к себе, не дожидаясь отца.

– А шо ты с ним прощаешься, собрался куда? – отец дыхнул перегаром.

– Собрался.

– Вот молодец, – отец медвежьей хваткой прижал его к себе и долго-смачно поцеловал в волосы, как будто занюхивал стопарик. – Нечего тебе делать в Хохляндии, уезжай отсюда, пока не стал быдлом, как твой брат. У тебя хоть башка получше варит, в мамку пошел.

Коля навел порядок у себя в комнатах, разложил вещи на старые, которые пойдут на выброс, и новые, которые могут пригодиться Диме. Стер с дисков все мультики и порнуху, удалил свои блоги на разных сервисах. Отец все это время сидел рядом и строил планы его будущего где-нибудь в Германии или в Голландии.

Дима почти наверняка читал объявление о том, что Коля сделает завтра, но не сказал ничего. Было ясно, что он не собирается никого отговаривать. Коля все надеялся, что Димка попросит его не убивать себя или хотя бы расскажет отцу, отец тогда точно не позволит это сделать.

– Ты билеты купил уже? – спросил отец.

– Купил, через интернет, – соврал Коля. – Я все через него оформляю.

– Довезти тебя до Борисполя?

– Не надо, ты проспаться не успеешь. Я вообще на поезд купил.

– До Варшавы?

– Может, и до Варшавы. Там посмотрим.

Чтобы отец отстал, Коля начал упаковывать рюкзак, как будто действительно собирался куда-то.

– Ты хоть матери сказал?

– Позвоню, когда доеду. А то нервничать будет.

Он положил в рюкзак все, что ему могло понадобиться в дороге: нетбук, планшет, электробритву, некоторое количество одежды, в том числе два теплых свитера, тапки, чтобы ноги отдыхали в поезде, и пару новых кроссовок. Подумав, он добавил шампунь и гель для душа в одном флаконе. Всего вышло килограммов десять, в походах он нес больше.

Отец уже так увлекся, что прикидывал, можно ли перевестись из местного вуза в какой-нибудь немецкий, доучиться там на программиста и стать успешным и мегакрутым, только, конечно, надо подтянуть немецкий и английский, но Коля справится.

«Кому я там нужен…» – подумал Коля.

– Друзей новых заведешь, а не этих уродцев, – добавил отец. – Парня найдешь нормального, не как это говно. Это ты сейчас думаешь, что никому не нужен, – добавил отец, словно читая его мысли. – На самом деле никто никому особо не нужен, потому мы все и пробиваемся, ищем чего-то. Думаешь, я там кому-то нужен? Я, конечно, получше молдаван, эти долбодятлы уровень и то в руках держать не умеют, херачат от балды. Но, понимаешь, получает не тот, кто лучше, а тот, кто выебистый и пробивной. У тебя таких качеств вообще нет, тряпка тряпкой, что скажут, то и сделаешь. Русские все такие, ждут, когда святой Георгий на белом конике прискачет и всех спасет. А хохол – это русский в квадрате.

Коля затянул рюкзак и закрыл верхний клапан. Сел на кровать рядом с отцом, взглянул на черный экран своего изъебанного стримом компьютера, на пятна от чая и пива под подоконником, на пепельницу, плотно утыканную десятками окурков, и подумал, что надо либо что-то кардинально менять, либо скорее кончать с собой. И чтобы что-то менять, у него не хватит сил и способностей.

– Коляша, вот я не понимаю, ты у нас такой славный мальчик, умный, красивый, не мог кого получше выбрать? Ну ладно, с девками не можешь, это понятно, но как, блядь, где ты откопал это говно? Ты знаешь, сколько пользователей в интернете? В одной Рашке – сто сорок миллионов человек. Ну ладно, исключаем детей и старых бабок, пусть будет сто. Как ты из ста миллионов вытащил вот это?

– Папа, я не знаю, как так получилось. Я дурак.

– Никогда так про себя не говори.

– Так все знают, что я дурак, и я сам знаю.

– Никакой ты не дурак, – отец прижал его к себе, как маленького, и поцеловал в шею.

Колю будто ударило током, его точно так же обнимал Дима; отец заметил, что сын напрягся и покраснел. У обоих промелькнула мысль, что Коля мог докатиться и до чего-то похуже.

– Да даже я не такой дурак, как твой брат. Ладно, с Богом. Не забывай нам писать.

Коля, чтобы избавиться от его откровений, обулся, надел куртку и вышел с рюкзаком на улицу. В окнах у Димы еще горел свет. Наверное, базарил со своими телками в контакте: кроме Вовки и кассирши из АТБ у него было еще две запасных. Коля перевел взгляд на ясное ночное небо, прорезанное беспорядочно натянутыми проводами, на соседние двухэтажные дома, начатые с размахом и архитектурными изысками, но недоделанные из-за Евромайдана, на щербатый асфальт, голые ветки яблонь, посеревшие деревянные ограды и заборы из дешевых бетонных блоков. «Пиздец, деревня», – подумал он.

Сильный ветер задувал под куртку, спина взмокла под рюкзаком. Травмат Коля незаметно засунул под свитер, когда укладывал вещи. Маршрутки в такое время уже не ходили, удалось поймать машину, которую вел угрюмый селюк. Он спросил на украинской мове, куда ехать, Коля сказал:

– На вокзал… Киев-Пассажирский.

Селюк зыркнул на него как совсем на говно и молча поехал, бахаясь колесами в ямы и рассекая огромные лужи.

Коля знал украинский плохо, хоть и учился на нем в школе. Родители переехали сюда с Полтавщины, когда ему было пятнадцать. Там украинский все учили заново, отец вообще родился и вырос в Москве, дома они с матерью говорили только по-русски, а друзей-украинцев, чтобы практиковаться, у Коли просто не было. Правда, русских друзей не было тоже.

Огни центра раздражали натруженные за компьютером глаза, доехали быстро, без пробок. Селюк недовольно принял деньги, как будто считал, что ему полагалось больше.

Коля, который уже плохо соображал от усталости, долго искал в огромном здании вокзала камеру хранения. Положив туда рюкзак, он еще побродил, отыскивая место, где ловит вайфай, прислонился к холодной светло-бежевой стене и с дрожью в ногах набрал адрес блога Москаля. Там было написано: «Уехал, когда вернусь – не знаю, это как повезет. Есличо, пишите мне на gmail, чтобы сразу приходило на телефон». Это была первая запись не под замком за несколько дней, у Коли заломило член от счастья.

Он понимал, что Москалю, возможно, действительно совсем похуй, но перспектива вышибить себе мозги перед ним возбуждала Колю, как самурая далекой эпохи Токугава, который был готов ежедневно жертвовать телом для своего господина и каждый день представлял, как вспарывает себе живот. Вспороть живот складным ножом из «Авроры» Коля уже пытался, причем по совету того же Москаля. Это Москаль в июне рассказал про русского студента-либерала, который включил в военкомате украинский гимн. Коля как сейчас помнил слова Москаля: «Такой чокнутый япономан, как ты, непременно должен сделать сэппуку, чтобы не послали в зону АТО. Ну или порвать себе кишку бутылкой из-под шампанского. А лучше все сразу».

Когда Коля вернулся из больницы в начале августа, Москаль еще потребовал отрубить фалангу мизинца в знак верности, но Коля отказался, так что Москаль мучил его целый месяц, не заходя на канал и отшивая его в блоге. Только сломанная правая рука заставила тогда Москаля сменить гнев на милость: он требовал, чтобы хохленочек поиграл, нажимая кнопку мыши языком.

Перебрав в памяти все приятные воспоминания, связанные с любимым (когда он резал, простреливал, ломал и ебал себя бутылкой для него), Коля уставился на высокие своды потолка со старинными бронзовыми люстрами, во всех подробностях рассмотрел полуколонны, огромные окна с частым переплетом, каждый завиток богатого орнамента. Сейчас только четыре утра, до двенадцати делать совершенно нечего. Можно поесть где-нибудь, но тогда потом, когда он прострелит себе висок, может произойти кое-что некрасивое, так опозориться он не должен.

Было так скучно, что Коля чуть не застрелился прямо в зале ожидания. В девять утра он умылся, причесался, отковырял остатки коросты со лба, сменил футболку. Очень хотелось есть и спать, он вырубился на минуту даже стоя. Поймав на себе заинтересованный взгляд девушки с чемоданом, он очнулся, добрел до первой свободной скамейки и заснул.

На смартфоне 11:50, он проспал! Метро – не вариант, дольше провозится, если бежать, то не успеет, а еще вспотеет и будет выглядеть как дурак. Коля рванул к такси, которые стояли рядом на площади, и в 12:02 уже был на Майдане.

Первое, что он заметил – фургончик Еспресо-тв на месте своего предполагаемого суицида. Рядом собралась группа молодых людей с замотанными мордами, Коля узнал по курткам и по фигурам рыжего и брюнета, который пинал его первым. Убивать себя перед этой сволочью резко расхотелось.

Корреспондентка Еспресо брала интервью у похожего на политика мужчины в драповом пальто, темно-синем дорогом костюме и галстуке. Мужчина что-то обстоятельно объяснял, указывая время от времени на колонну. Интервью на Майдане были делом обычным, Коля и сам давал тут интервью позапрошлой осенью, когда отправился со старшим стоять за ассоциацию с Евросоюзом и был впервые избит, тогда еще парнями из «Беркута».

Коля накинул на голову капюшон худи, чтобы его не заметили раньше времени. Он все еще надеялся найти тут Москаля, хотя понимал, что его мучитель вряд ли попрется в соседнее государство покуражиться две минуты. Возможно, Москаль не поверил, что Коля действительно сделает это.

Коля подобрался поближе к фургончику, чтобы хоть послушать, о чем говорил политик. В лицо этого человека он не помнил.

– Боюсь, вы не совсем поняли. Калеча себя, Дмитрук не пытается уклониться от призыва, он обозначает тем самым свою позицию пацифиста, который скорее нанесет увечье себе, нежели другому человеку. Сейчас, когда произошел глубокий раскол между братскими народами, крайне необходима некая искупительная жертва, всеобщий символ объединения. Убив себя, Дмитрук пытается стать кем-то вроде Саманты Смит для наших двух наций. Понимая всю бесполезность своего антивоенного протеста, он продолжает…

– Давайте еще раз, только покороче, – попросила журналистка.

– Хорошо. Этот парень решил убить себя, чтобы не убивать других. Пацифизм по-украински: одни считают это позором и предательством, другие – фантазиями больного замкнутого юноши, увлеченного видеоиграми.

– Вы сейчас говорите как журналист, – прервала его корреспондентка.

– Так я и есть журналист, – смутился мужчина в костюме.

– А надо говорить как очевидец… – журналистка тоже смутилась. – Ну, вы же его заставили себя иметь, в дупу…

– Вы щас обосрете мальчику весь антивоенный пафос, нельзя так с детьми.

– Вон этот пидорас! – крикнул кто-то в толпе.

Колю мигом схватили, оператор Еспресо предусмотрительно отъехал подальше, корреспондентка отбежала вместе с ним, волоча провода.

– Ты, сука, думал сдохнуть небольно, да? – орал рыжий Коле в ухо. – Ты всю страну опозорил, тварь!

Колю швырнули на новую брусчатку и отбежали на несколько метров. Коля на секунду удивился, но увидел бутылки в руках у парней. Первая летела медленно, он успел отскочить, вторая полыхнула в метре от него. Огненная струя задела бок настолько быстро, что он не успел увернуться и ничего не почувствовал, край куртки вспыхнул, Коля упал и покатился, сбивая пламя. Рядом пролетела четвертая бутылка, он чудом отполз, сбросил горящую куртку и увидел выпавшую «Осу». Коля схватил травмат и стрельнул в толпу наугад, один из парней свалился, остальные разбежались кто куда. Чья-то рука схватила его за шкирку и потащила в сторону улицы Грушевского, Коля сообразил, что это тот самый политик, дававший интервью.

– Если повезет – расценят как самооборону, – задыхаясь, прокричал политик.

Теперь уже не политик тащил Колю, а Коля – его, потому что быстрее бегал.

– А вообще, Пика, ты конченый дебил! Грош цена твоему пацифизму! Обосрал такой момент! Ты мог войти в учебники по истории Хохланда! Вслед за Небесной сотней! Ты, сука, мог стать укропской Жанной д’Арк!

Москаль вместе с Колей забежал в холл отеля «Днипро» и остановился, тяжело дыша и опираясь на плечи жертвы.

– Здесь ты меня и отымеешь? – спросил Коля, поглядывая назад через стеклянные двери. Вряд ли тех парней остановит сам факт, что они в общественном месте.

– Хуй там! Номер за пять штук не хочешь?

– Я не умею считать на ваши деньги.

– Ну, понятно, ты умеешь только брать их за сексуальные услуги. Тыща восемьсот гривен за стандартный номер – по-моему, слишком дохуя.

– И чуть более чем слишком дохуя, – неловко пошутил Коля. – Тогда давай ко мне.

– Ты издеваешься? Это чтобы твой брат-дегенерат сделал из меня пико?

– А тебе пойдет, какой-то ты некрасивый.

– Мне показалось, или ты залупаешься? – Москаль притянул его к себе за ворот паленой футболки и жестко поцеловал в губы.

Девушка за гранитной стойкой оживилась:

– Прошу вас, панове, пошукайте для своїх ігор інший готель!

– Мы уже уходим, – отозвался Москаль. – Прошу выбачення, пани.

– Какой ты смелый, Димочка, – Коля схватил его за ширинку. – Раз ты такой смелый и циничный, я у тебя прямо здесь отсосу.

– Прошу, панове, залишите готель! – залопотала де вушка, подбежав к ним. – Я милицию вызову, шо за беспредел, у нас тут приличные люди останавливаются, иностранные делегации.

– Ну и заебись, в Гейропе это модно, – ответил ей Коля.

– Пико, ты совсем уже ебнулся со своим варкрафтом, тролль дешевый, это реал, тут могут дать в морду.

Коля проявил большой героизм, пробежав обратно до колонны за травматом, который выронил после выстрела. Он боялся, что теперь его посадят. Бумажник из толстой свиной кожи, лежавший в кармане штанов, слегка подкоптился с краю, а карточка «виза» вообще не пострадала. Коля был очень рад, что не придется ее перевыпускать. Худи и футболку слева прожгло насквозь в нескольких местах на уровне бедра и нижних ребер, но ожоги были не сильные, кожа вздулась волдырями и только два багровых пятна тянули на третью степень. Но главное, смартфон остался цел!

– Тебе охуенно повезло, – сказал Москаль. – Школота скорее позволит себя сжечь, чем уничтожить любимый гаджет.

– Мне надо вещи забрать, я хоть оденусь. Там еще нетбук и планшетка, – ныл Коля, пока они бродили по набережной.

С одной стороны, ему было очень холодно, с другой, ожоги не так болели.

– Я тебе предлагал пальто.

– Оно мне не идет! Пальто не носят с худи.

– Сука, ты как моя бывшая.

Коля все-таки сдался, выкинул в урну обгоревшие тряпки и надел пальто на голое тело, они доехали на метро до вокзала и забрали вещи.

– Что-то мне подсказывает, что эти долбоебы сейчас пытаются линчевать твою семью, – Москаль стоял в вокзальном туалете, перекинув пальто через руку, и наблюдал, как Коля отмывает гарь с лица и рук и обрывает паленые кончики волос на челке.

– Кто они вообще такие, у тебя есть версия? – спросил он Колю.

– Есть мнение, что ты их на меня и натравил, – ответил Коля. – Тебя из-за меня с работы выгнали. Ты пошел на форум правосеков, показал им видео и рассказал, кто я. Логично?

– Не выдумывай. Кстати, они неплохо говорили по-русски, это ни хера не правосеки. У тех такой акцент, что даже свидомые смеются.

Коля побоялся возразить, что он сам украинец и побольше сечет в акцентах.

В аптеке на вокзале они купили обезболивающий спрей с лидокаином, Москаль прямо там щедро обрызгал Колю, хотя девушка-фармацевт и сделала кислую мину.

– Я думаю, это ваша местная элитка, быдло-интеллигенты, сидящие в соцсетях. Или дятлы с твича. Настоящий правосек от тебя бы мокрого места не оставил. Тебе охуенно повезло, что они бросать не умеют. И горело как-то херовато.

– Может, и так, – Коля осторожно накинул футболку на волдыри и спустил свитер. – Все равно больно, сука.

Они ехали на маршрутке до площади Шевченко, пассажиров в это время было мало, на заднем сиденье их никто не видел. Коля загородился рюкзаком и положил руку Москалю на ширинку, он понял, что тот его вполне хочет. Москаль тоже лапал его и несколько раз ущипнул обожженный бочок. Уже в парке Коля все-таки позвонил матери. Судя по ее голосу, ничего странного не происходило, только потом он сообразил, что сегодня вторник и она на работе. Отец трубку не брал, Дима тоже.

– Димочка, я волнуюсь, – сказал он Москалю.

– Как называется этот парк?

– Кинь-Грусть. Тут Екатерина ебалась с Потемкиным, по непроверенным данным.

– И далеко еще идти?

– Не особо.

– Может, тогда ты у меня отсосешь и разойдемся? – Москаль оглядел редких посетителей, в основном велосипедисток и мамаш с колясками. – Наверное, тут есть укромное место, где пассивные педики, такие как ты, берут на клык и не палятся перед семьей.

Он смеялся, глядя на несчастное лицо Коли.

– Ну а ты уже решил, что я тебя поселю в хоромах, буду одевать в соболя и ебать как принцессу?

Коля завел его туда, где все ссали и были навалены бетонные плиты вперемешку со строительным мусором.

– Ну давай, – он снял рюкзак, опустился на колени и взглянул на Москаля жалобно, как будто надеялся, что тот уведет его из этого сортира под открытым небом и отымеет на шелковых простынях.

– Ты давай, мальчик из Республики Сало, – Москаль вытащил довольно крупный для русского член и обоссал Колю от челки до колен, он пытался попасть Коле в рот, но хохленок сжал губы.

– Ну я пойду? – спросил Москаль.

Коля рыдал, размазывая по лицу мочу.

– Блядь, ну что ты ноешь, ты же теперь весь в счастье! – хохотал русский. – Ты теперь и жовтый, и блакитный, как ваш анальный наци-флаг.

– Возьми мой рюкзак, сука, – скомандовал Коля, поднимаясь с колен. – И не выебывайся, а то я резко захочу обниматься.

– Это уже серьезная угроза, – Москаль взвалил на спину его пожитки. – Ты что там, кирпичи таскаешь?

Дома никого не было, Дима даже запер стальную дверь.

Войдя, Коля первым делом опустил жалюзи на всех своих окнах и только потом разделся и забежал в душ.

– Меня-то пустишь? – Москаль влез к нему в кабинку и тут же выскочил: вода была ледяная. Вода чуть потеплее жгла бы Коле тело не хуже коктейля Грушевского. – Жаль, я бы тебе спинку потер.

– Потри, – Коля протянул ему жесткую мочалку из луффы и включил погорячее.

Потом в постели Коля прижимался к своему московскому Димочке голым мясом, кожа слезала лоскутами, слезы текли ручьем, он стонал «рви меня» и укусил себя за руку до крови, когда кончал.

– Блядь, не могу смотреть на это гуро, где у тебя аптечка? – Москаль снова обрызгал Колю спреем, накормил обезболивающим и перевязал, потом ввел цефтриаксон из последней ампулы, ласково сжимая складку на поруганной Колиной попке. Отец и брат кололи больнее, а может, из-за адской боли от ожогов Коля уже совсем потерял чувствительность в других местах.

– Хочешь, я отрублю фалангу пальца и подарю тебе? – спросил Коля. – Я ничего не почувствую, а ты давно хотел, будет тебе как сувенир.

– Я все-таки не такой больной, как ты. Нет, не хочу. Мне было просто интересно, насколько далеко ты зайдешь.

За окнами что-то упало, Коля прижался к своему теперь уже любовнику и по-девчачьи зажмурил глаза.

– Щас раздвину жалюзи, а там харя правосека, как в фильме ужасов, – Москаль криво улыбнулся.

Темнело, они лежали, обнявшись, на широкой Колиной кровати, московский Дима даже сейчас не переставал стебаться над Колей. Он признался, что Коля с самого начала ему очень нравился, но с таким привлекательным парнем у него не было бы шансов, молодежи трудно угодить, почти невозможно. «У меня на самом деле еще больше комплексов, чем у тебя, а с мальчиком вообще в первый раз». Он заставил дать честное слово, что хохленочек прекратит эксперименты над своим телом и не будет слушаться других задротов. «Потому что я ревную, если не заметил».

– Я так тебя люблю! – сказал Коля, взяв его за член. Он боялся, что московский Дима опять над ним постебется, но все-таки не удержался и закинул удочку, в своей внешности он был уверен на все сто даже сейчас, изрезанный и опаленный. Москаль останется уже потому, что хочет Колю.

– Это созависимость, на самом деле ты меня не любишь. У меня, знаешь ли, очень богатый опыт по зомбированию масс. Если я отстану, ты через полгода сам не сможешь понять, что во мне нашел.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Лысая Борода СТАЛ Бездомным. Старый Выгнал из Дома. Nerf Bros Show

Колю выгнали из йога-класса за то, что храпел в шавасане. Рубрика: Цитаты и афоризмы. Колю выгнали из Интерьер квартиры Юлии Меньшовой.

Старый ОПЯТЬ ВЫГНАЛ Лысую Бороду из Дома с Деньгами.

Колю выгнали из дома, наверное сожрал весь дом (с)Джейсон Стэтхэм Мем Джейсон Стэтхэм

Создать мем

Похожие картинки:

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: GRANDPA НАШЕЛ СЕКРЕТНЫЙ ДОМ БАБКИ ГРЕННИ И ВЫГНАЛ GRANNY ИЗ ДОМА В МАЙНКРАФТ НУБИК В MINECRAFT

По иронии судьбы дом Хорошокиных стоял в самом центре микрорайона, На уроках Коле было скучно, он мешал другим, и его выгоняли из класса.